Мой фанат Сергей Лукьяненко
Сими словами я приобрела верного и неутомимого фаната в лице милейшего человека Сергея Лукьяненко, который теперь то рассказы мне посвящает, то в романы прописывает.
Сими словами я приобрела верного и неутомимого фаната в лице милейшего человека Сергея Лукьяненко, который теперь то рассказы мне посвящает, то в романы прописывает.
декабря 13, 2009 | Раздел: фанаты и почитатели |
Составительская интенция по преимуществу направлена на одну, зато глобальную проблему: человек и миф, другими словами — как люди создают мифы, как мифы отражаются в людях. Выбор, надо сказать, беспроигрышный, потому что в современном рассказе элемент мифотворчества присутствует часто, ведь мы живем в эпоху смешения культур.
Уже в первом романе все составляющие коктейля под названием «Михаил Бабкин» очевидны...
Будущее жанровой словесности — не в словесности, если можно позволить себе такой каламбур, но в интерактивности, в сближении с другими медийными формами. Не случайно новейшие романы пишутся как сценарий квеста или же РПГ — не главами, но игровыми эпизодами.
И звонит мне старинная подружка и спрашивает, не пора ли нам пойти в «Саквояж для беременной шпионки», давно мы там не были, чуть не неделю, а там мороженое новое — кокосовое, в половинках кокоса подают. А я ей говорю: не могу мол, пишу про сетевую любовь. Она оживляется: сколько ни живу, говорит, никак не могу понять, что это такое «любовь в сети»? Любовь предполагает телесный контакт, а в идеале — обмен всеми жизненно важными жидкостями под непрерывное ликование организма, а как это делают в сети? Через дисковод А?
В прежние эпохи мистификации были редкими, но меткими, ныне же они — непременная часть литературного пейзажа: псевдоним все чаще заменяет имя, подлинный автор все больше времени проводит за ширмой, разукрашенной столь ярко и причудливо, сколько фантазии хватает. Мало сочинить историю, нужно еще и придумать автора, а это требует ума и сноровки, и поэтому отнюдь не всякая мистификация удается и запоминается. В постсоветской литературе ярче всего прозвучали три имени: лиловый негр Макс Фрай, торгующий книжками на Олимпийском, убийца классической словесности Б. Акунин и рыцарь плаща и кинжала, еврокитайский гуманист Хольм ван Зайчик.
Во Вселенной по ВВГ — потенциально возможно все, любые бредни и в любой комбинации. Это главная причина, по которой я вновь и вновь предлагаю наградить писателя титулом заслуженного бредуна Российской Федерации (ЗАБРЕД). И сопровождать подобной титулатурой все его книги, чтобы люди доверчивые и прекраснодушные понимали, с каким текстом им предстоит сразиться...
Это сайт Маши Звездецкой.
Файлохранилище, оно же бомбоубежище.
Еще это боевое радио военной поры и всеобщий ретранслятор мыслей, что периодически возникают в Машиной голове. Обратной связи Маша не любит. ЖЖ не признает как класс. Общается только на "Третьем нуле" - последнем древовидном форуме РуНета.
Подробности ниже.